Романтика, приключения, риск

Для ребят в подростковом возрасте становится особо важной романтика путешествий, приключений, возможность риска. Они зачитываются книгами о странных происшествиях, дальних путешествиях, опасных приключениях, рыцарях, пиратах и бандитах, отважных сверстниках, совершающих подвиги, преодолевающих всевозможные сложности, посрамляющих зло и подлость, всевозможных детских «тайных обществах» и компаниях подростков, имеющих свою «тайную», скрытую от взрослых и других сторонних людей, жизнь.

Том Сойер, Геккельбери Финн, Пеппи Длинный чулок, пятнадцатилетний капитан, Тимур и его команда, Капитан Сорви-голова, а теперь – Гарри Поттер – вот герои ребят этого возраста. Такой же неспокойной жизни хотелось бы и им самим.

Размеренность будней им скучна, противна, и, в некотором смысле, противопоказана, так как именно в нестандартных ситуациях и воспитывается воля, чувство ответственности за товарища, доброта и умение прощать, умение постоять за себя и сдержать данное слово и многие другие человеческие качества. Похоже, что без таких испытаний эти качества не закаляются. И ребята в соответствии с требованиями природы начинают искать приключений «на свою голову», как часто говорят взрослые. Понятно, что часто такие самостийные приключения, испытания окружающего мира на «что делать можно – а что делать нельзя» приводят к печальным последствиям.

И вот парадокс: запрещать нельзя – все равно найдут лазейку, и будет только хуже; и разрешать нельзя – есть множество разных реальных опасностей.

Выход: помогать ребятам в поиске приключений «более-менее культурным образом»: ходить с ними в походы, ездить в дальние поездки, на сборы, совершать вместе «маленькие безумства», открывать удивительные места и вещи…

Свое сообщество, клуб, активная жизнь «своими руками»

Другая характерная черта подростков – стремление жить в своем сообществе. Причем в таком сообществе, где тебя принимают, в котором есть особые правила жизни, которые хочется соблюдать и в том числе создавать эти правила самим.

Книги Крапивина, Гайдара, Франка, Баден-Пауэлла, Сетона-Томпсона и других об этом – о неизбывном желании подростков быть своим в своей компании.

Детские отряды и республики, описанные в книгах Макаренко, Корчака, Сороки-Росинского, Кассиля и есть один из вариантов организованного (и не очень) воплощения этой потребности ребят. Такие сообщества являются к тому же первой школой демократии.

Причем, очень важно, чтобы ребята пытались организовывать свою жизнь «своими руками», а не под руководством взрослых, чтобы они учились сами создавать ситуации, где им интересно (или по крайней мере активно участвовали в этом наравне со взрослыми).

Что им интересно? Музыка и танцы, театр и компьютеры, Интернет и походы, работа в мастерских и возможность заработать первые свои деньги, и многое-многое другое. Но для того, чтобы ребята могли попробовать все это делать, помощь взрослых все же нужна и, в первую очередь, – помощь с обустройством необходимой материальной среды, создание которой им одним пока не по силам.

Учеба – поиск, эксперимент, проект

Исследовать мир и себя в нем вместе со сверстниками – основная задача этого возраста. В связи с этим, при организации учебного процесса в школе акцент должен быть сделан на предоставлении ребятам возможности выбора видов деятельности, на освоении способов индивидуальной и коллективной работы, на проведении экспериментов по максимальному количеству предметов. Вполне возможен и постепенный уход от предметов и переход к деятельности, объединяющей в учебном проекте несколько предметных областей. От прохождения всем классом единой программы акцент смещается в сторону индивидуальных учебных маршрутов ребят. Это означает качественное изменение учебного материала – не только доска, мел и учебник становятся необходимыми для нормальной организации учебного процесса, а и материалы для опытов по химии, биологии, физике, географии; расширение возможностей мастерских; доступ к современной компьютерной и другой технике и т.п.

Но все это означает и изменение роли учителя в учебном процессе. Учитель перестает быть основным источником информации для ребят. Он становится организатором их совместной работы, консультантом, специалистом, подготавливающим необходимую материальную среду, профессионалом в области поиска и обработки информации. Все это не слишком свойственные роли для «традиционного учителя», и освоение их требует определенных усилий. Особенно учитывая сложившиеся стереотипы школьной работы, достаточно крепко сидящие в нас, педагогах.

О том какая странная жизнь ожидает взрослых в школе для подростков

Эти то стереотипы, похоже, больше всего и мешают воплощению в жизнь такой подростковой школы.

Понятно, что существуют и более объективные препятствия – финансовые, территориальные, управленческие проблемы… О каждой их них можно и нужно говорить. Но сейчас не о них. Сейчас о нас – вроде бы все понимающих и знающих, но все время боящихся рискнуть – отойти от традиции и начать делать то, что мы считаем важным – необычную школу для обычных подростков.

А то, что школа будет необычной, и рисковать здесь придется – это ясно уже сейчас. Почему? Ну, потому, например, что далеко не все еще понятно в том, как делать такую школу. Нет точного ответа на множество вопросов, в частности – как совместить «подростковую жизнь» и подготовку к экзаменам (часто ведь эти задачи оказываются чуть ли не взаимоисключающими).

И обычной, тем самым, такая школа быть не может. Всякая такая школа (педагогический коллектив ее делающий) идет своим путем, у них будут очень разные «лица». Кроме того, понятно, что такие школы чаще всего будут (в той или иной степени своей необычности) «выламываться» из стройных рядов «типовых общеобразовательных…» И форма собственности (частная, государственная) здесь не причем. Дело в необычном способе жизни всей школы.

Похоже, что если мы хотим делать школу соответствующей потребностям и особенностям подростков, то и жизнь всего коллектива (в первую очередь, педагогического) надо строить в соответствии с принципами организации жизни ребят – риск и приключения, поиск и эксперимент, активная жизнь в своем сообществе.

Что это значит для нас? Видимо то, что в такой школе взрослые должны осознавать себя профессиональным сообществом и строить свою жизнь как сообщество «профи», делающих свое дело, важное для других людей, производящих реальный полезный продукт. Для этого в том числе, важно достаточно четко сформулировать свои ценности и поддерживать их всей организацией жизни коллектива... И уже около этих действующих (делающих свое дело) взрослых (вместе с ними) живут, растут, действуют ребята. В некотором смысле, такой способ жизни похож на цеховой принцип организации жизни ремесленников в средние века.

Возможен ли «цех» учителей-ремесленников?

При переводе такой модели организации жизни на современную школьную действительность возникает как минимум два противоречия, которые необходимо как-то разрешать.

Первое заключается в том, что жизненные задачи профессионала-«ремесленника» и учителя разные, как, часто довольно резко, отличаются и способы организации жизни их сообществ. А мы хотим попробовать в школьной (учительской) ситуации прорастить «ремесленную» жизнь. Дело, конечно, не в разнице названий (я – профессионал-ремесленник, а ты - просто учитель; или я – кандидат наук, значит – ученый, а ты – нет), а в разнице позиций по отношению к делу и общению с ребенком, что гораздо важнее.

Посмотрим, например, чем отличаются позиции «учителя» и «ученого» (также можно сравнить учителя с любым другим профессионалом, делающим дело, и в этом смысле, «ремесленником, мастером»). Ученый – исследует, занимается особым видом деятельности, которая, строго говоря, в официальные задачи учителя не входит. Основой деятельности учителя является «передача уже имеющихся знаний», а ученого – «поиск новых знаний». Сообщество ученых можно описать как «сообщество людей, совместно работающих, увлеченных, живущих своим делом», а учитель, закрывая дверь в класс, работает один на один с классом, и «работа сообща» для учителей, согласитесь, не характерна.

И еще одна принципиальная «развилка» есть в позициях «учителя» и «ремесленника-мастера». Для хорошего учителя всегда во всех ситуациях в главном фокусе его жизнедеятельности находится ребенок, он, прежде всего, думает о нем. Хороший ремесленник всегда должен думать, прежде всего, о деле, продукте, необходимости сделать заказ качественно и в срок. Учитель увлечен ребенком, ремесленник - предметом своей деятельности. Очень часто, как вы понимаете, такие позиции входят в противоречие друг с другом. И вот тут возникают вопросы: возможно ли (и нужно ли) в одной школе совместить «ремесленников» и «учителей», возможно ли (и нужно ли) совмещение этих позиций в одном человеке, всех ли детей смогут вовлечь в орбиту своей деятельности «ремесленники», хватит ли у них терпения и такта «возиться с детьми», могут ли учителя в школе без участия «сторонних ремесленников» воссоздать атмосферу «ремесленного сообщества», как в школе совместить необходимость занятием «учебой» с занятием настоящим делом (а не игрой в него)?

Видимо одно из возможных решений – перенос основного акцента в деятельности учителей не на передачу «знаний по предметам», а на обучение другого способам взаимо- и самообучения. Именно это и становится тем «ремеслом», которое передается «учительским цехом» ребятам-подмастерьям, в котором постоянно совершенствуются и педагоги и их ученики, именно это становится общим делом, вокруг которого сплачивается школьное цеховое сообщество.

Второе противоречие заключается в том, что любое сообщество, осознающее себя таковым, живя в обществе (а школу, особенно государственную, мы вроде как не можем строить на резком противоречии с имеющимся массово-общественным укладом жизни), некоторым образом должно отделять себя от других.

Дело в том, что похоже закон, действующий в этнокультурной сфере, когда никакое сообщество (этническое, национальное…) не сумеет воспитать среди себя себе подобных, продолжателей традиций, не отграничиваясь несколько от всех остальных, действует и в сфере педагогической. Не проведя некоторые (чаще всего условные, но достаточно четкие) ценностные границы между кругом своих и не своих, не ощутить себя собой, особым, необычным. И не получится тогда передать собственные ценности, ценности твоего сообщества другим, в частности младшим.

Как диаспора того или иного народа в другой стране выживает и развивается только тогда, когда, с одной стороны, четко определяет свою культурную (национальную, религиозную…) самобытность, отличие от других, а с другой стороны, стремится активно принимать, воспринимать то общее, что есть у нее с другими народами, так, видимо, и педагогический коллектив необычной школы для подростков сможет быть таковым, только четко понимая и организуя свою самобытность, в некотором смысле отделенность от других, инаковость стиля своей жизни, а с другой стороны, постоянно находясь в поиске других таких же «инаких и необычных».

Вот вопрос: готовы ли мы к такой странной жизни?

Михаил Эпштейн