Сетевые исследовательские лаборатории «Школа для всех»

– Я всего год работаю по программе Шулешко, и, конечно, нахожусь в очаровании от этой программы, потому что ничего такого я раньше не видела. Даже в Ленинке, где я училась, о ней рассказывали только, что это – «проблемно ориентированная программа». Мне так объяснили: «Понимаешь, это как математика в начальных классах. Можно учиться по Моро, постоянно закрепляя, и получая устойчивый средний результат. А можно учиться по проблемно ориентированной программе, например, по Занкову: трудно, но развиваешься быстрее». Вот так программа Шулешко отличается от остальных.

– Наш детский сад работает в основном по программе «Истоки» и технологии «Детский сад – дом радости», и одна группа – по программе Шулешко «Обновление и самообразование». Хотя содержание у этих программ иногда прямо противоположное. Например, в программе «Детский сад – дом радости» подчёркнута авторитарная позиция воспитателя, что противоречит принципам шулешкинской педагогики. Зато «Детский сад – дом радости» знаете, чем хороша? Тем, что она сценарная, там по минуткам расписан каждый день – от умывания до возвращения группы вечером. Этим она удобна воспитателям, особенно начинающим, для которых она и была создана. Но слишком, на мой взгляд, детализирована, и это стесняет развитие творческих способностей ребёнка.

Поэтому за шулешкинскую программу очень творческие люди должны браться. Только исполнительные – не справятся. У нас Татьяна Михайловна Исаева работает по Шулешко уже больше 10 лет. Она опытный воспитатель, а на опыт ещё наложилась эта методика, которая пришлась по сердцу, и, конечно, очень хорошие результаты она даёт.

– Вообще-то, измерить можно всё. Например, Люшер покажет вам эмоциональное состояние детей, и можно увидеть, что у «шулешкинских» детей оно лучше. Измерить это можно, но – не хочется. Достаточно внимательных наблюдений.

У нас шулешкинская группа только одна. Но из этой группы запросов по детским страхам от родителей и воспитателей за весь год не было ни одного, хотя детские страхи – один из самых распространённых запросов для работы психолога. И диагностику мне легче делать именно с этой группой.

– Они отличаются. Воспитатель в «шулешкинской» группе так создаёт среду, что ставит ребёнка всё время в положение первооткрывателя: не предлагает готового ответа, не понуждает действовать по образцу, а вместо этого даёт возможность мыслить, искать.

Сейчас у меня средняя группа, 4-хлетние, маленькие дети. И уже видно. Ещё с младшей они начали работать по Шулешко – в парах, «глазки-в-глазки», ориентируясь на помощь друг другу. А теперь уже могут работать и компаниями, и в мини-группах по 7-8 человек.

В развитии воображения эти дети отличаются от других. Например, мы придумываем сказку, используя куклы пальчикового театра. Обычно дети придумывают сказку по шаблону, фразы используют те, которые они слышали: «Жили-были…». У детей же очень большое значение имеют подражательные способности. И сказки получаются в основном предсказуемые.

А здесь дети привыкли думать обо всём сами. Они не боятся привносить в сказку свой личный опыт, свои черты, свои проблемы, чего большинство детей не делают.

Ещё у них прекрасная ориентация в пространстве, что тоже обычно не свойственно детям этого возраста. Они работают с Аквариумом и легко находят «право», «лево», «вверх», «вниз», все предлоги – что трудно даётся остальным дошкольникам того же возраста.

И, конечно, по коммуникативным особенностям эта группа – другая. В обычной группе ребёнок что-то сделал, и скорее бежит воспитательнице показать «Вот что у меня получилось!». А здесь дети показывают товарищу: «Смотри, как у меня вышло! Хочешь, я тебя так научу?». Это такие высоты коммуникативного развития, которые четырёхлетним детям не свойственны. Вернее сказать, им это свойственно от природы, но не всегда образовательная среда даёт этим коммуникативным свойствам развиваться.

И это несмотря на то, что нынешняя группа у нас подобралась сложная. Так получилось, что в группе почти половина ребят – «лидеры», другая половина – «застенчивые дети», а серединки практически нет. Я даже не знаю, как бы они себя вели, окажись они в условиях обычного воспитания, а не шулешкинского. А тут можно выбирать себе компанию – тех, с кем сейчас им будет наиболее комфортно общаться. И группы получаются работающие, в отличие от тех групп, которые искусственно формирует воспитатель.

Конечно, детки ещё маленькие, и статистически достоверных данных у меня нет. Есть только моё мнение. Мне эти дети нравятся, хотя дети нелёгкие, прямо скажем, и семейные ситуации у всех очень разные. Но они открыты, они весёлые, раскованные, эмоциональные. Наверное, потому, что над ними меньше запретов, зажимов дисциплинарных.

В шулешкинской педагогике не принято оценивать детей и их достижения. Психологически принять такой способ отношения и поведения воспитателю очень трудно, поэтому далеко не все могут работать по этой системе.

К сожалению, многим удобнее работать по программе, где всё подробно расписано: планирование, сетка занятий… А в шулешкинской педагогике одно занятие плавно перетекает в другое, не «по свистку», грубо говоря, а по порыву души. При этом занятия, которым положено быть – лепка, рисование, физкультурные, музыкальные – проводятся все, но не в виде уроков, а как-то более органично. И воспитателю, конечно, нелегко перестроиться на такой режим работы, на такой ритм, а самое трудное – принять для себя безоценочное отношение к ребёнку.

Ведь профессию воспитателя выбирают не только потому, что любят детей. Для многих очень важно общаться с детьми, являясь для них авторитетом. В такой позиции воспитатель чувствует себя комфортно. Часто, выбирая профессию воспитателя, удовлетворяют потребность в признании, уважении. Которое, конечно, приходит со временем к ребёнку.

Но как пришло к ребёнку уважение к воспитателю – через «надо» или через любовь? Это очень важный момент. Уважать воспитательницу надо, хотя бы потому, что она старше, – и вовремя говорить ей «здрасьте», «до свиданья», не наступать ей на ноги – это всё уважение через «надо». А когда уважение приходит через любовь, через восхищение (потому что ребёнку свойственны крайние эмоции), через подражание воспитателю – я считаю, что такое уважение приходит благодаря любви, которую воспитатель даёт ребёнку, и благодаря позиции в отношениях, которую воспитатель на себя берёт – позиции на одном уровне с ребёнком, «на ковре», как говорил Евгений Евгеньевич.

Если брать педагогов вообще, то можно заметить, что они в большинстве настроены на авторитарное общение. У воспитателя уже есть инструмент: «Молодец, хорошо» и «Нет, плохо». Он Учитель, Педагог – и это в нашей культуре отражено.

– Но я, например, сколько ни занимаюсь самообразованием, никак не могу начать так действовать. Непроизвольно срываюсь на авторитарное общение, я имею в виду – в общении со своими детьми. Размышляю об этом, пытаюсь изменить – но не получается! Иногда даже кажется, что это невозможно.

– Надо просто почувствовать себя и ребёнка сотрудниками, понимаете? В одном деле – в деле построения семьи, или в том, чтоб нам весело было – мы сотрудники, мы вместе делаем одно дело. Мне кажется, это самое главное.

Много трудностей, и сложно найти таких педагогов. Но кто берётся – не жалеет уже об этом. Во-первых, дидактически мы получаем «на выходе» очень хороший результат. Читающие дети, оперирующие десятками, с очень высокими интеллектуальными возможностями, общительные... Это нравится всем, и родителям, и педагогам.

К тому же, всегда есть люди, которые по природе своей хотят пробовать что-то новое. И если получилось – то уже не отпустишь. У шулешкинского педагога, как мне кажется, в крови должно быть такое особое отношение к ребёнку. И, конечно, хорошая образовательная подготовка, знание детской психологии.

Я, как психолог, считаю, что в моём саду есть возможность программу расширять не вглубь, а вширь. Пусть там будут другие методики, другие программы образовательные. Но тот шулешкинский потенциал, принципы работы, даже просто какие-то отдельные упражнения – очень полезно изучать.

Подготовительная группа, провожу свои занятия с ребятами. И что они делают: выполняя задание они закрывают ладошками свои листы от других детей, чтоб не списали! Я открыла их руки, сказала: «Не надо, не закрывайте свои листочки. Вы покажите товарищу, если у него не получается, объясните, как у себя». Воспитатели были в шоке. Они сказали: «Да вы что! Они сейчас друг у друга спишут, вообще не будет никакого результата от такой работы! Каждый должен думать своей головой, чужую голову они в школу с собой не прихватят».

Вдруг воспитатели заметили, что дети послабее начали подтягиваться. Что такое? На индивидуальных занятиях бьёмся, бьёмся, а реакции ноль. А так – стало получаться. В итоге, когда делали индивидуальную диагностику готовности к школе (тогда они не могли друг у друга списать), те дети, которых раньше причисляли к очень слабым, после таких занятий дали хороший, стойкий результат среднего уровня.

Так воспитатели увидели наглядно ровесническое обучение. И сейчас ещё одна группа у меня в саду присматривается к шулешкинской программе. Думаю, будем переводиться на будущий год.

«Отстающие» – ужасный, обидный школьный ярлык. И от него трудно избавиться. Его может не быть на бумаге, но если он есть в сердце педагога, который решил, что «этот ребёнок – слабый», то самим своим поведением, неосознанно, педагог будет останавливать развитие этого ребёнка. Уже тем, что он в него не верит.

Поэтому я, например, в своих занятиях очень много использую от шулешкинской педагогики. И вижу, что в этом плане есть перспективы. Надо обучать психологов детских садов этим методам. Уж кто-кто, а психолог всегда загорится шулешкинской педагогикой, потому что оно – наше. А через психологов, специалистов можно «заразить» и воспитателей. Потому что действительно полезной информации очень мало.

– Мне, как психологу, больше всего интересно то, что происходит у нас сейчас – это педагогические гостиные (ГООП – гостевой обмен опытом). Смотрю, как работает один воспитатель, другой. Вдруг я вижу: человек-то авторитарный, а у него получается! Как так, где он себя переломил? Выходит, это возможно, изменить свою позицию? Открытий случается много.

А воспитателям нужнее всего обучение. Никуда от этого не денешься. Необходимо создание обучающего центра, нужны семинары, нужна образовательная система, стройная и спланированная. Очень сложный дидактический материал у Шулешко. Ведь надо же обучить воспитателей работать с этими таблицами, рядами чисел, с Аквариумом.

Ведь этот метод – чудо просто! Мы каких детей получаем? Умных, открытых, творческих, эмоциональных, очень искренних, красиво мыслящих детей – «детей будущего», как говорил Шулешко. Которые хорошо владеют речью, которые умеют общаться друг с другом, которые не боятся взрослых. Проводишь диагностику готовности к школе: ну не рисуют дети учителя, они боятся его, боятся взрослого. А эти дети не боятся, они открыты миру.

Нужно говорить об этом методе. Ведь мало о нём пишут. А книжка Евгения Евгеньевича очень специальным языком написана, воспитателю читать её трудно, она отпугивает читателя своей сложностью. И было бы здорово, чтобы изданий на эту тему было больше, они нужны воспитателю.

– Сложность в том, что такой деловой подход часто нивелирует хорошие вещи до сценарного уровня. И нам такого упрощения хотелось бы избежать. Отсюда трудность в составлении таких пособий.

– Когда я предлагаю своим воспитателям перейти на работу по методике Шулешко, первый вопрос, который у них возникает: «Боже, но как же нам делать планирование?» Потому что всё равно, как ни крути, детские учреждения очень подотчётны. Они проверяются «в хвост и в гриву», и нужно иметь в порядке всю документацию.

– Да, «Таблица среднесрочного планирования» для целей отчётности не подходит. Но ведь она же сделана не для этого, а для творческой работы воспитателя. А для отчётности каждый воспитатель и методист должен и так, наверное, понимать, что ему писать.

– Нужны курсы, именно курсы. Чтобы это всё объяснили воспитателю, чтобы воспитатель не боялся таких мелочей. Разве планирования надо бояться в этой работе? Да вас совсем другие трудности встретят!

– Понятно, что страх связан не столько с планированием, сколько с необходимостью отчёта перед проверяющими. И это глубокий страх, который сидит в нас с детства, со школы, страх перед людьми, имеющими над тобой власть.

Видите, то, с чего мы начали – к этому и пришли. Воспитателю надо помочь обязательно. Гостевого обмена опытом недостаточно. Если будут действовать семинары, курсы, то по их работе обязательно возникнут и методические пособия.