Утром 26 апреля Татьяна Викторовна Бабушкина погибла в автодорожной катастрофе под Москвой. Наша страна потеряла одного из последних великих отечественных педагогов.
...Её никто бы не решился назвать «учёным» – но для крупнейших учёных-исследователей она была важнейшим равноправным собеседником.
Татьяна Викторовна не столько создавала, сколько намечала еле уловимые методики из сцепляющихся и разбегающихся приёмов, её бытовой разговор мог вдруг приобретать черты точной философской речи, всё изобретаемое ею дышало и передавалось из рук в руки, и, вроде бы, не должно было приобретать чёткого и устойчивого облика.
Опыты, наблюдения, практика работы, приёмы, взгляды, оценки, выводы Татьяны Бабушкиной выглядят завершающим дополнением в том радикальном пересмотре дидактики младшего возраста, который был осуществлён в нашей стране в последней четверти двадцатого века.

Зло страшно своей банальностью и отсутствием рефлексии. Но риск скатывания к "банальности зла" несёт в себе не только тоталитарное подавления разнообразия, но и такое «разнообразие без границ», которое ведёт к равнодушию, к подмене безразличной "всеядностью" подлинного интереса и сочувствия к другому.

Записки - об удивительных открытиях, которые можно совершить занимаясь, к примеру таким простым, и в то же время таким философским занятием как папье-маше.

Почти каждую неделю мы получаем письмо. Иногда в неделю – до 10 писем! Письма разные: от двух трёх строк до рассказов и стихов на несколько страниц. Эти письма нам заменяют учебник французского языка

Предисловие Михаила Эпштейна к книге Адольфа Феррьера рассматривает ценности движения «новых школ», заявленные в момент его зарождения на рубеже XIX-XX веков, в контексте последовавшей вековой истории альтернативного образования